Урановые контракты могут быть пересмотрены из-за «угрозы национальной безопасности»

Irina Dorokhova | Август 31, 2017 | Просмотров: 243

В очередной версии Кодекса о недрах Республики Казахстан госрегулирование добычи урана выделено в отдельную главу и резко ужесточено. Важнейшее качество внесенных поправок – возможность пересмотреть все урановые контракты в пользу госструктур.

Национальная атомная компания «Казатомпром» (НАК «Казатомпром») лоббирует свои интересы в госрегулировании урановой отрасли Казахстана еще с первой реформы закона «О недрах» в 2010 году. Но до последней версии Кодекса уран находился, в целом, в общей логике твердых полезных ископаемых.

В последней версии Кодекса добыча урана была выделена в отдельную главу (VIII). Для контроля за отраслью возник особый уполномоченный орган.

В прошлой редакции документа право на добычу урана получала только нацкомпания, и подразумевалось, что это «Казатомпром» (ни дочки, ни СП такого права получить не могли). Чтобы снять эту коллизию, в новой версии разработчики прописали, что национальная компания в области урана (далее — национальная компания) – это «акционерное общество, созданное по решению правительства Республики Казахстан или местных исполнительных органов областей, городов республиканского значения, столицы, контрольный пакет акций которого принадлежит государству или национальному управляющему холдингу». Любой сторонней компании в этой конструкции заведомо и в ранге закона (а не устава организации) отводится меньшая доля, поэтому изменить эту ситуацию невозможно. В действующей редакции содержится и формальное противоречие: «национальная» компания может быть создана по решению «местных исполнительных органов».

Нацкомпания по закону два года обязана быть неликвидной: после получения прав недропользования в течение этого времени их нельзя продавать никому, кроме госструктуры, которой принадлежит мажоритарный пакет акций.

Из-за «выполнения недропользователем финансовых обязательств, установленных контрактом на недропользование, менее чем на восемьдесят процентов за отчетный год… компетентный орган вправе досрочно прекратить действие контракта на недропользование в одностороннем порядке» (ст. 159, п. 1 и 2). Это означает, что компания не может, несмотря ни на какие рыночные условия, оптимизировать свою деятельность и сокращать издержки более, чем на 20%.

По законопроекту, «участки недр для добычи урана ограничиваются глубиной залегания обнаруженных в их пределах залежей урана». Для других ТПИ в Кодексе глубина участков недр ограничивается центром Земли. Это значит, что для того, чтобы добывать уран с большей глубины, компания должна будет заключать отдельные контракты.

Права на недропользование по урану можно получить только на основании прямых переговоров. Все вопросы должны быть урегулировать за два месяца, но срок может быть продлен компетентным органом. На сколько и сколько раз – не прописывается. Когда переговоры закончатся, нацкомпания должна заплатить подписной бонус (размер не оговаривается) и затем в течение двух лет разработать проекты и пройти экспертизы по опытно-промышленной добыче и собственно разработки. По опыту действующих недропользователей, на разработку и согласование проектов может уйти до полутора лет «при приложении всех усилий». «Если пустить документы в обычном порядке, чтобы чиновники сами работали, то процесс будет бесконечным», — заверил действующий недропользователь.

Участок недр для добычи урана может быть увеличен, но тогда придется заплатить дополнительный подписной бонус. Отдельно отмечено: «увеличение участка недр не является основанием для увеличения периода добычи по контракту на недропользование» (ст. 165, п. 7). В практике горного дела такое возможно, но потребует строительства дополнительных мощностей по переработке.

Все месторождения урана в Казахстане в законопроекте признаются стратегическими. Это означает, что при заключении сделок по передаче прав недропользования государство будет иметь преимущественное право покупки.

Но, пожалуй, главный подвох для урановой отрасли Казахстана кроется в пункте 6 статьи 159: «По решению Правительства Республики Казахстан компетентный орган вправе досрочно прекратить действие контракта на недропользование в одностороннем порядке, в том числе заключенного до введения в действие настоящего Кодекса, в случае, если действия недропользователя при проведении операций по недропользованию на участке недр, имеющим стратегическое значение, приводят к изменению экономических интересов Республики Казахстан, создающему угрозу национальной безопасности».

Таким образом, новая норма будет иметь обратную силу, распространяясь на уже заключенные контракты.

Определение «угрозы национальной безопасности» содержится в законе «О национальной безопасности Республики Казахстан». Среди основных угроз есть, например, такая: «нанесение ущерба экономической безопасности государства, включая использование стратегических ресурсов вопреки интересам страны, препятствование инновационному развитию и росту инвестиционной активности, неконтролируемый вывоз капитала и товаров за пределы страны, рост теневой экономики».

В такой формулировке новая норма точно создает угрозу — экономической безопасности действующих компаний: «в случае если действия недропользователя при проведении операций по недропользованию в отношении участков недр, имеющих стратегическое значение, приводят к изменению экономических интересов Республики Казахстан, создающему угрозу национальной безопасности, компетентный орган вправе потребовать изменения и (или) дополнения условий контракта, в том числе заключенного до введения в действие настоящего Кодекса, с целью восстановления экономических интересов Республики Казахстан» (ст. 159, п. 7).

Новые нормы не оставляют недропользователям шансов на то, чтобы отстоять свою позицию или хотя бы выиграть время. Если в течение двух месяцев недропользователь не подтвердит свое согласие на ведение переговоров, в течение четырех – не согласует спорные моменты и в течение шести – не подпишет документы, компетентный орган вправе расторгнуть «угрожающий» контракт в одностороннем порядке.

Если право недропользования будет прекращено, компетентный орган сообщит недропользователю, что делать с его объектом: ликвидировать последствия, консервировать или передать участок недр в доверительное управление нацкомпании.

Быть доверительным управляющим – приятнее всего. Ему не надо вести прямые переговоры и заключать контракт на добычу урана, чтобы ею заниматься (ст. 161, п.1). Ему не надо подчиняться требованиям по приобретению товаров, работ и услуг, прописанных в Кодексе. Земельный участок он получает на праве землепользования «для осуществления деятельности по доверительному управлению контрактной территорией» — не то же самое, что «для целей недропользования». Доверительный управляющий возмещает себе расходы из доходов, полученных во время управления. А если этих доходов не хватает, их возместит доверительному управляющему новый обладатель контракта на недропользование. За превышение полномочий (что это значит – в документе не прописано) доверительный управляющий отвечает своим имуществом. Но учитывая, что капитальные сооружения, оборудование и все иное, что требуется для добычи урана, не находится в его собственности, может оказаться, что за превышение полномочий такая национальная компания никакой ответственности нести не будет, потому что отвечать будет нечем из-за отсутствия имущества.

Как долго можно доверительно управлять добычей урана, фактически, находясь вне рамок Кодекса, в нем не прописано. Но оговорено, что «земельный участок переоформляется на доверительного управляющего на срок действия договора доверительного управления контрактной территорией, но не более десяти лет с даты его заключения».

 

Введение новых норм и комментарии разработчиков в частных беседах свидетельствуют, что казахстанские госструктуры готовят законодательную базу, чтобы иметь возможность перераспределить урановое производство и доходы от продажи урана в свою пользу.

Комментарии участников рынка за пределами Казахстана показывают, что на таких условиях новых совместных проектов в урановой отрасли РК не появится: «С таким законом о цивилизованном бизнесе говорить не приходится», — отметил представитель отрасли на условиях анонимности.

Не будет вложений и в разведку. В законе не урегулировано, кто может вести разведку и на каких условиях права недропользования на разведку будут переходить в права недропользования на добычу. Если разведка будет регламентироваться по правилам регулирования ТПИ, где прописано, что владелец разведочной лицензии обладает исключительным правом на получение лицензии на добычу (ст. 197), то две части Кодекса будут входить в прямое противоречие друг с другом. Но даже если вопрос перехода будет прописан, «инвестировать в ГРР не рассчитывая на получение разрешения на добычу никому не интересно. Нацкомпания в лучшем случае компенсирует затраты по разведке», — мрачно предрек представитель одной из урановых компаний.

Ключевой вопрос – кто больше пострадает от нового положения вещей: иностранные инвесторы, благодаря которым случилось «казахстанское урановое чудо», или «экономические интересы Казахстана».

Введение новых правил означает, что в Казахстане, гипотетически, появится не одна урановая нацкомпания, как сейчас («Казатомпром»), а несколько. И будут это не дочки «Казатомпрома», а отдельные структуры, учрежденные правительством или областными властями (единственный учредитель «Казатомпрома» — нацфонд «Самрук Казына»). Зачем такое многообразие возможностей на жестко регулируемом и крайне узком урановом рынке – вопрос открытый.

Еще один вопрос – сможет ли Казахстан вести разведку и добычу собственными силами. Судя по законодательным амбициям и некоторым комментариям участников рынка – да, сможет, на уже существующих проектах. Хватит ли кадровых и технологических возможностей для новых проектов и новых нацкомпаний – станет понятно, когда /если они появятся.

Будет ли интересно уже существующим компаниям продолжать работу по новым правилам, будет зависеть от того, насколько агрессивно в действительности поведут себя казахстанские власти и насколько выгодно будет работать в новых условиях. Пересмотр соглашения уже состоялся в урановой индустрии Казахстана в мае 2016 года. Канадская Cameco подписала соглашение с «Казатомпромом» о том, что казахстанская компания увеличивает свою долю владения с 40% до 60%, а взамен СП «Инкай» получает право увеличить добычу с нынешних 2 тыс. тонн в год до 4 тыс. тонн в год (доля Cameco – 1,9 тыс. тонн), а срок отработки трех блоков – до 2045 года. Проблема в том, что по новым правилам «взамен», вероятно, уже не будет.

facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmailby feather
Рейтинг: 0

Автор публикации

не в сети 4 дня

Irina Dorokhova

11
Комментарии: 0Публикации: 274Регистрация: 26-02-2016