Три главные причины инвестировать в горные проекты в России

MINEX Forum | Ноябрь 20, 2017 | Просмотров: 99

На форуме МАЙНЕКС Россия-2017 гендиректор Kopy Goldfields Михаил Дамрин рассказал об инвестициях в юниорные компании с проектами в России и о том, что они считают себя недооцененными.

— Михаил, как на зарубежных инвестиционных рынках воспринимается Россия? Насколько это восприятие влияет на привлечение денег?

— Сильно влияет. Все российские компании выглядят хуже рынка. Вы посмотрите: большинство российских компаний, чьи акции размещены в Лондоне, торгуются хуже рынка.

— Но почему вы остаетесь в России, а не идете, например, в Африку, которая даст вам большую ликвидность и доверие со стороны инвесторов?

— Все очень просто: в Африке работают другие юниорные компании. У каждой компании есть некий объем компетенций и то, что они делают лучше других. Поставьте себя на место шведского инвестора: мы работаем в России и знаем, как правильно работать здесь и делать это эффективно и недорого. Но параллельно на рынке есть шведские и канадские компании, которые работают в Африке. У них есть опыт работы на этом рынке на двадцать лет больше, чем у нас. Какой смысл инвестору, который инвестирует в нас сейчас, инвестировать в нас потом, если мы пойдем в Африку? Ему лучше купить акции других компаний, которые уже работают в Африке. Нет небольших компаний, которые работают везде одинаково хорошо, это иллюзия.

Nordgold пошел в Африку, работает. Понятно, конечно, что у них был Мордашов.

— Есть исключения, которые только подтверждают правило. Это было желание одного акционера диверсифицировать свои риски. В целом, есть крупные компании, которые работают везде, например Barrick. Но они крупные.

— То есть нет юниоров, которые работают хорошо в разных местах?

— Нет, конечно. Вы сразу кратно увеличиваете административные расходы, а небольшая компания их поддерживать не может. Но вернемся к точке зрения инвестора. Ему для оптимальной диверсификации нужно каким-то образом сформировать хороший пакет,  а для этого – набрать несколько юрисдикций и несколько полезных ископаемых. Соответственно, ему логично купить акции компании, которая давно и хорошо работает в той или иной стране.

— Какой логикой руководствуются инвесторы, которые вкладываются в компании с проектами в России?

— В настоящее время есть несколько сильных аргументов. Первый: сейчас в России одни из самых низких в мире операционные затраты. Это, может быть, не самая дешевая в мире страна, но она попадает в самый нижний сегмент по расходам на добычу.

— А затраты на разведку?

— Я думаю, их вообще никто никогда не считал корректно. Второй аргумент: в России самый большой геологоразведочный потенциал.

— Больше, чем в Африке, Канаде и в Австралии?

— Конечно.

— Почему?

— Канада и Австралия покрыта детальной поисковой «сеткой»: на них есть хорошая геологическая карта, она свежая, не 70-х годов прошлого века, как у нас, на них есть хорошая цифровая съемка, по крайней мере, поверхности.

— А в России? Геологическая ситуация ведь не изменилась.

— Изменилась точность исследования. Те данные, которые были накоплены в Советское время, были актуальны в 60-80 годы прошлого века. Сегодня большинство этих данных не соответствуют современным требованиям к качеству. Для того, чтобы построить геологическую карту, вы не только проходите маршрут на местности, но и пользуетесь геохимией, геофизикой. Сегодня точность измерений при проведении геохимии и геофизики кратно выше той, что была раньше. Именно поэтому можно говорить, что в Канаде и Австралии покрытие лучше, а Россия – недоразведана.

— А третий аргумент?

— Как это ни парадоксально, третий аргумент – это то, что Россия – это Европа. Это точно не Африка. Люди имеют западный менталитет, не китайский, не африканский.

— Эти аргументы действуют на акционеров?

— Да, раз мы работаем в России уже десять лет.

— Как Вы думаете, насколько вероятна «дооценка ценности» компаний с проектами в России?

— Это обязательно произойдет. Трудно сказать, когда это произойдет массово и суверенные риски работы в России не будут являться камнем преткновения. Проекты в горной отрасли занимают много времени. Хороших проектов в мире мало. Посмотрим.

— Михаил, а какова собственная стратегия компании в ближайшем будущем? Каковы планы по флагманскому проекту компании, Красному? Вы планируете продать свою долю?

— Пока не продаем.

— Вы хотите остаться в проекте на стадии добычи?

— Да, мы хотим остаться в проекте, получать доход от добычи.

— Поясните, пожалуйста, как Красное учитывается в вашей отчетности?

— Смотрите: у Kopy Goldfields 49%, у GV Gold – 51%. С точки зрения МСФО, он по-разному учитывается: кто-то берет проект на баланс, кто-то считает его как «миноритарный пакет». Мы учитываем проект как СП, что очень близко к учету инвестиций.

— А вы оператор проекта?

— В России нет такого юридического статуса. Есть СП, зарегистрированное вне российской юрисдикции, на Кипре: российское право не позволяет создать СП. В России у кипрской компании есть 100%-ная дочка, которая ведет работы, является недропользователем, ей принадлежит лицензия. У этой дочки есть управление, которое оба акционера контролируют.

— Все-таки какая сторона ведет операционное руководство?

— Есть решения, которые принимаются большинством или единогласно, это прописано в акционерном соглашении. Но право последнего решения за GV Gold. По взаимному согласию, мы являемся инициатором и организатором поисковых и разведочных работ, Высочайший будет организатором строительства и эксплуатации ГОКа.

— Ясно. Какова стратегия компания по другим двум проектам? Вы, выступая на сессии МАЙНЕКС, заявили, что сделали на Мало-Патомском проекте геохимию. Что планируете делать дальше?

— Будем дальше вести работы. По итогам геохимии по потокам рассеяния, которой мы покрыли 1800 кв км в прошлом году, мы обозначили порядка 23 аномалий, которые могут быть интересны. В этом году мы поставили 120 кв. км детальной геохимии на семи из них. В следующем году мы планируем на аномалиях, которые выявятся в нынешнем году, провести следующий этап работ. Пока не знаю, какие: сезон еще не закрыт, неизвестно, какие аномалии будут выявлены. Но я надеюсь, мы получим что-то интересное. Кроме того, на оставшихся 16 аномалиях мы планируем выполнить детальную геохимию.

— А денег хватит?

— Это разная стоимость работ – делать геохимию и, например, проходить канавы или бурить. Наши геологи рекомендовали начать с семи аномалий, но это не значит, что оставшиеся не представляют вообще никакого интереса. На некотором количестве из них (не на всех сразу – из соображений объема затрат и возможностей оборудования) мы и проведем геохимические исследования.

— Какой объем инвестиций запланирован на ГРР в 2018 году?

— Пока не могу сказать. Это будет зависеть от итогов 2017 года, от того, что будет происходить на рынке.

facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmailby feather
Рейтинг: 0

Автор публикации

не в сети 4 дня

MINEX Forum

1
Комментарии: 0Публикации: 158Регистрация: 17-11-2016