Ликвидация на перспективу: как восстановить природу и не потерять деньги

Irina Dorokhova | Апрель 27, 2017 | Просмотров: 127

«Впервые на форуме МАЙНЕКС Центральная Азия проводится такая техническая сессия по рекультивации, и это очень своевременно, потому что новый Кодекс о недрах предполагает новые правила и подходы к ней», — отметил председатель группы компаний SRK Consulting Джефф Паршли, открывая в качестве модератора сессию «Рекультивация месторождений – новые требования регулятора». Ее участники познакомились с международным опытом ликвидации рудников и предложили собственное видение проблемы.

Консультант-эколог SRK Consulting Жанар Файзулдаева показала, как можно развивать план ликвидации на основе поставленной цели. Исходя из нее, разрабатываются принципы и задачи ликвидации. Выделенные критерии должны показывать, насколько задачи ликвидации помогают достичь цели.

Целью может быть физическая, химическая стабильность и землепользование после завершения добычных работ. Одна из сложных проблем, которые приходится решать при ликвидации, — дренаж кислых вод и выщелачивание металлов. Для ее решения надо делать детальное ландшафтное проектирование, подробную дренажную характеристику поверхностных вод, фильтрацию и качество воды.

Один из примеров, которые привела госпожа Файзулдаева, – рудник Холден (работал с 1938 по 1957 годы). Примерная стоимость закрытия составила около $200 млн. Теперь Rio Tinto, которой Холден достался как один из активов, занимается рекультивацией, которая, предположительно, займет около пяти лет.

Еще одной целью может стать восстановление растительности. Критериями в этом случае могут быть плотность и процент покрова, наличие посторонних видов и так далее.

В качестве примера докладчик привела рудник Goldstrike (Barrick Gold), где делается постепенная рекультивация. Для создания верхнего слоя использовался местный материал. За счет этого экономия составила $20 млн. Потенциальные кислотообразующие отходы были расположены в центре, сверху укладывался плодородный слой, в итоге зелень прижилась.

Третья цель – очистка от загрязнения грунтовых вод и почвы. Критериями могут быть физические, химические и биологические характеристики почвы и воды, продуктивность почвы.

Четвертая цель – физическая и геотехническая стабильность отвалов и иных сооружений.  На них не должны влиять эрозионные процессы. Критериями могут инженерные показатели безопасности.

 

Технический специалист Deutsche Gesellschaft fur Internationale Zusammenarbeit (GIZ) Ляззат Ибраева рассказала о возможном участии организации в процессе администрирования рекультивации.

В частности, GIZ планирует формировать стратегические альянсы с германскими, европейскими и казахстанскими компаниями для распространения практики  и опыта по ликвидации и рекультивации. Цель альянсов – реализация новых требований для создания лучших практик, создание модельных планов и стандартных требований по рекультивации. Участниками их могут быть все заинтересованные стороны.

Финансировать альянсы могут министерство экономического развития и сотрудничества Германии, недропользователи и европейские проектные и консалтинговые компании.

Результаты – разработанные модельные планы по ликвидации и рекультивации для разных сценариев и методологии для мониторинга ликвидированных предприятий.

Благодаря такому сотрудничеству горнорудные компании получат новые знания, зарубежные проектные компании – новый рынок, общество –  практическое применение нормативной базы по ликвидации и рекультивацию.

По словам Ляззат Ибраевой, GIZ готов выделить деньги в объеме, равном вкладу компаний.

 

Директор O’Kane Consultants Стивен Пирс охарактеризовал финансовые риски, связанные с закрытием месторождений.

К рискам, сильнее всего влияющим на финансовое самочувствие проекта, Стивен Пирс отнес утрату так называемой «социальной лицензии» и особенно инциденты, так как их последствия опасны и могут даже привести к ликвидации предприятия или приостановке его работы. В любом случае, инциденты чрезвычайно затратны.

Инциденты на рудниках приводят также к недоверию к горным проектам в целом. Так, на Филиппинах 23 из 41 рудника были закрыты из-за ухудшения качества воды. В Коста-Рике из-за ухудшения качества воды в 2010 году был введен запрет на открытую разработку.

«Зачастую из-за того, что раньше компании не рекультивировали рудники, общество вообще не хочет, чтобы они строились», — признал докладчик.

Обычный подход для владельцев рудников во всем мире – не тратить деньги на закрытие рудников, так как ликвидация отвлекает средства от инвестиций в другие проекты.

По данным KPMG, период добычи на руднике длится 10-50 лет, а ликвидируется он 1-10 лет. Но фактически требуются многие годы, чтобы по-настоящему ликвидировать последствия добычи. Например, очистить воду в течение 10 лет могут только 23% рудников. А 46%  рудников должны все время тратить деньги на очистку воды. Более того, затраты могут нарастать – если ликвидацию не планировать с самого начала.

Зачастую компании дают неисполнимые обещания, потому что при расчетах экономических показателей рудников  (например, NPV), не учитываются затраты на ликвидацию. И даже если они учитываются, при расчетах часто используются шаблоны, а не фактические данные. Это может привести к тому, что реальный проект рекультивации окажется гораздо дороже. Сократить затраты зачастую может помочь поэтапная ликвидация. Если же этого не делать, риски накапливаются, и могут «догонять» владельцев, даже когда сам рудник уже закрыт.

В качестве примера господин Пирс привел рудник Фаро, владельцы которого обанкротились, оставив после себя 70 млн тонн хвостов и 320 млн тонн отвалов. На рекультивацию уже потрачено $250 млн, и $40 млн тратятся каждый год, так что итоговые затраты могут дойти до $400-600 млн.

«Компании могут показать очень привлекательную стоимость активов, но в них зачастую не учитываются затраты на рекультивацию. Закрытие рудника надо планировать еще на стадии создания проекта, как можно раньше, так как это как раз то время, когда оценка риска может быть наиболее точной», — подчеркнул докладчик.

Компания предложила собственный инструмент для расчета рисков закрытия — ОКС. Он включает анализ моделей эффекта от разрушения, численную оценку рекультивации отходов и собственно проектирование закрытия, которое позволяет снизить расходы.

Этот инструмент был опробован на рудниках Гейта и Мартаби. Компания разработала стратегию укладку отвалов, делая глиняные прослои, чтобы вода и кислород не проникали в нижние этажи. Это позволяет предотвратить формирование кислых стоков. Кроме того, такая укладка дает экономию на шинах, которые меньше истираются.

«Правильная укладка изначально позволяет сэкономить на исправлении ошибок. Кроме того, ранняя рекультивация улучшает отношения с властями и местным обществом», – подытожил докладчик.

 

Гендиректор ТОО «Орсу Металс Казахстан» Болат Кабазиев признал, что ликвидация – важный момент в жизни рудника с точки зрения его социальной значимости. В частности,  при закрытии высвобождаются люди, и у местных властей возникают вопросы об их трудоустройстве.

На практике, по его словам, в Казахстане рекультивация стоит на последнем месте. Закон о недрах предусматривает отчисления на рекультивацию в 1% от затрат на добычу и разведку. Но их никогда не хватает. Для создания проекта ликвидации есть специальные процедуры, но на практике мало найдется предприятий, которые серьезно занимаются ликвидацией. Исключения, возможно, – только крупные компании.

Докладчик также привел положительный пример из прошлого, когда «Кентау Ликвид» стала откачивать воду  и, тем самым, спасла близлежащие населенные пункты от затопления. Однако гораздо чаще встречаются просто брошенные рудники – аудитория могла убедиться в этом, посмотрев на фотографии в презентации.

Чтобы компании не позволяли себе безответственного отношения, Болат Кабазиев предложил создать госструктуру, которая будет мониторить накопление и использование средств на рекультивацию, предлагать предупредительные меры. Сейчас эти средства на практике не используются. Также он предложил создать комитет или департамент по использованию вторичного сырья и поручить ему контроль за его оборотом.

Джефф Паршли представил модель для стандартизированной оценки затрат на рекультивацию. Она находится в свободном доступе, ее можно скачать с сайта и попробовать в действии.

Разработка этого инструмента началась с того, что расчеты по закрытию часто оказывались неверными. «Мы представляли, что мы делаем точные расчеты, но нас это не спасло. Я делал оценку планов закрытия на 28 рудниках, и ни у одного из предприятий не было достаточно средств – ни в виде страховки, ни в виде банковских гарантий. К счастью, уровень осадков у нас не такой большой, как в Северной Канаде. Но и у нас были два рудника, которые представляли опасность для окружающей среды», — признал Джефф Паршли.

Осознав это, представители недропользователей, консультационных компаний и госструктур создали ГЧП и стали пересматривать методологию расчета затрат на рекультивацию. «Мы встречались раз в месяц, в процессе активно участвовали сорок человек разных сторон. Мы разрабатывали отдельные положения, ездили на рудники и собирали информацию – представители отрасли работали на добровольных началах. Нам самим надо было разобраться и понять, как работать – потому что если риски реализуются, затраты на исправления будут огромны», — припомнил Джефф Паршли.

Одно из важнейших условий – этот инструмент должен был быть удобен. Участники  смотрели разные модели. Одна из предлагаемых тогда концепций – метод стандартизации. «Но хорошо, что мы по этому пути не пошли, потому что размах затрат был слишком велик, а точность – низка», — отметил господин Паршли.

Разработчики модели стандартизированной оценки определяли объем работ, оборудование, количество времени и денег на единицу работы. Для этого они использовали базы данных по США и запрашивали информацию по подрядчикам. В итоге разработчики смоделировали оценщик стоимости затрат. Сейчас этот стандартизированный оценщик используется более чем в 15 странах большинством крупных и средних компаний.

Сам инструмент оценки выглядит как две Excel-книги: в одну вносятся входные данные, вторая все считает. «Обычно мы делаем тренинги по тому, как этой моделью пользоваться, какие данные вводить. Но это лишь инструмент и не единственный, которым можно пользоваться», — признал докладчик.

По его информации, скоро будет выпущена новая версия. Она будет доступна на нескольких языках, в том числе на русском. Расчеты будут выполняться сразу в нескольких валютах без конвертации. Еще одна фишка новой модели – подробное календарное планирование.

«Финансовые затраты должны быть фактическими. Все должно рассчитываться по реальным затратам. Важно иметь финансовые гарантии. Финансовые гарантии – это страховка государства на случай банкротства предприятия. Но важно, и чтобы были меры стимулирования по поощрению раннего начала рекультивации, чтобы средства могли быть высвобождены в конце проекта. Правила должны быть применимы ко всем рудникам, и должны быть методы снижения воздействия на отрасль. Подход на основе базовых принципов себя оправдывает. А подход усредненных ставок опасен», — подытожил Джефф Паршли.

«Интересно получилось: в проекте Кодекса предполагается только одно ужесточение – это именно ужесточение экологических требований. Принцип стимулирования также заложен в Кодексе», — прокомментировал глава департамента недропользования министерства по инвестициям и развитию РК Руслан Баймишев.

По его словам, в Кодексе действительно предусмотрен госоператор, который будет управлять ликвидацией, если предприятие обанкротится. Кроме того, предусматривается пересмотр суммы обеспечения, если происходит банкротство предприятия.

«Мы занимаемся ликвидацией, и мы с удовольствием присоединимся к стратегическому альянсу. Сколько рудников в ближайшие год – два – пять будут делать ликвидацию?» — поинтересовался у представителя GIZ менеджер по инновациям DMT Майкл Хашке, однако точного ответа он не получил.

Еще один представитель GIZ попросил уточнить, какая именно структура станет госоператором по ликвидации. Господин Баймишев отметил, что этому вопросу в Кодексе посвящена отдельная статья. Это будет организация со 100%-ным участием государства, но какая именно структура – еще не решено.

Юрист Елена Макаренко поинтересовалась, что именно будет финансировать GIZ.  Ляззат Ибраева пояснила, что речь идет о консультационных и экспертных услугах, могут быть также привлечены технологии. Формат участия таков, что каждая сторона может нести свои расходы. В настоящее время GIZ ведет переговоры с АГМП, которая готова привлекать компании. Возможно, с ассоциацией будет подписан договор.

Представитель золотодобывающей компании Polymetal спросил Болата Кабазиева, не получится ли дополнительная чиновничья надстройка, если появятся дополнительные контролирующие органы притом, что контроль над отходами уже идет с двух сторон: комитета экологии и комитета геологии. «Предприятия на практике рекультивацией не занимаются. Кто-то должен контролировать и заставлять», — стоял на своем Болат Кабазиев. «Необязательно это должен быть комитет или министерство», — добавил Руслан Баймишев.

Также представитель Polymetal обеспокоился, что используются данные разных стран: «Не получится ли, что данные будут нерелевантны?» «По поводу информации, которая используется в модели:  это только алгоритм расчета, данные каждая компания вводит самостоятельно», – объяснил Джефф Паршли.

facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmailby feather
Рейтинг: 0

Автор публикации

не в сети 6 дней

Irina Dorokhova

9
Комментарии: 0Публикации: 259Регистрация: 26-02-2016