Инвестиционное недопонимание: за рубежом опасаются инвестировать в недра России

MINEX FORUM | Октябрь 26, 2017 | Просмотров: 49

Иностранные инвесторы опасаются инвестировать в российские проекты, а российские не знают, как инвестировать в зарубежные: нет экспертизы. К таким выводам пришли участники сессии «Развитие горнорудных проектов в России», которая прошла в рамках форума МАЙНЕКС Россия-2017.

Директор центра экономического прогнозирования «Газпромбанка» Айрат Халиков заверил, что себестоимость добычи ТПИ будет расти. Он напомнил, что последние пять лет цены на металлы снижались из-за переоценки темпов роста в Китае и перепроизводства. В  ответ компании стали бороться за снижение цен. Правительства многих развивающихся стран провели девальвации валют (в России себестоимость в ГМК снизилась почти на треть), упали цены на фрахт и нефть, закрывались неэффективные рудники, снижались капзатраты. В Китае пошли на прямое сокращение зарплат.

Тем не менее, себестоимость будет расти. В странах, где прошла девальвация, началась инфляция, эффект девальвации исчерпан. Во многих странах высока зависимость от импорта оборудования, следовательно, вырастет амортизация. Цены на нефть выросли в полтора раза, так что вырастет, предположительно, цена перевозок, тем более что рост заказов отстает от роста объемов торговли. Вырастут и затраты на персонал из-за усложнения горно-геологических условий, а также из-за конкуренции на него.

Впрочем, можно ждать и роста цен. На примере никеля Айрат Халиков показал, что цены на него должны расти из-за роста спроса со стороны Китая и отсутствия ввода новых мощностей в последнее время.

В алюминии Китай сейчас ограничитель для мировой отрасли, так как он сам – крупнейший производитель алюминия, и надо смотреть, по какой цене Китай может его продавать. Но из-за роста цен на электроэнергию и снижения качества сырьевой базы, увеличения стоимости перевозки себестоимость тоже будут расти.

Модератор сессии Михаил Лесков поинтересовался, что можно в России противопоставить росту себестоимости. «Наладить отношения с потребителем», — посоветовал Айрат Халиков. «А что могут сделать производители драгметаллов?» — продолжил господин Лесков. «Бороться за привлечение доступа к финансированию», — предположил банкир. Главная причина для беспокойства у банкиров – изменение себестоимости и наличие денег у акционеров, которые могут довнести их.

Представитель швейцарской компании поинтересовался, можно ли в России покупать металл за биткоины (в Китае к ним относятся критично). «В России металл за биткоины покупать нельзя, и долго будет нельзя, учитывая позицию Центробанка. Кроме того, использовать криптовалюты производителям металлов бессмысленно», — уверен банкир.

Глава «Авроры Груп» поинтересовался, почему российские госбанки не помогают российским бизнесменам развивать горные проекты за рубежом с тем, чтобы импортировать сырье, отсутствующее в РФ, для нужд российской промышленности. «ГМК занимает в кредитном портфеле «Газпромбанка» второе место, мы инвестируем», — заверил Айрат Халиков. Отсутствие поддержки он объяснил отсутствием экспертизы по рынку. «Россия закупает ежегодно на 350 млн, это можно в Википедии прочитать, чего тут анализировать», — удивился промышленник. «Как банк сможет в математическом смысле проанализировать риски? Инвестировать в недостаточно известные металлы — это для организаций не таких консервативных», — объяснил банкир.

 

Михаил Лесков, представившийся руководителем секции экономической и стоимостной оценки объектов недропользования ОЭРН / НАЭН, предложил свое мнение о сделках M&A.

В 1995-2005 годах были две волны сделок, когда были созданы и укрупнились ключевые компании в отрасли. В 2005-2010 годах новые компании возникали, но началось и перераспределение активов. В 2010-2015 году интенсивность сделок упала из-за общеэкономической ситуации, а также из-за сокращения количества интересных активов. Нынешний период тоже отличается пониженной активностью, хотя, возможно, это затишье перед подъемом.

Как правило, активы покупались «в одно действие». Исключение – сделки между «Петропавловском» и «Сусуманзолото», и покупка Bema Gold компанией Kinross. Обычно компании старались покупать уже действующие активы. Постепенно приоритет сместился на объекты для воспроизводства сырьевой базы. Но сейчас в этом сегменте хорошие проекты тоже практически все распределены между действующими игроками. Акцент сместился с содержаний на размер.

Для компаний важно будет создание стабильного бизнеса с более высокой доходностью, чем до сделки. Приоритет будет отдаваться простым покупкам, хотя и более сложные схемы возможны, — предрек Михаил Лесков. Еще одна возможная тенденция – расширение специализации компании (дополнение, например, золотых активов полиметаллическими или железорудными), выход в другие страны или регионы.

Вероятный портрет привлекательной для сделок компании: она должна иметь компетенции по управлению сырьевой базой,  разбираться в разных видах горных работ и способах переработки. Также важен опыт работы с упорными рудами, умения работать с рисками, иметь специалистов с хорошими языковыми и юридическими навыками.

По мнению господина Лескова, для того, чтобы хорошо расти, компания должна иметь понятную цель, доступ к финансированию, ясную корпоративную структуру, умение работать в международном и национальном форматах отчетности, правильно общаться с кадрами (особенно чужими). Услуги консультантов, считает докладчик, могут быть полезны компаниям в этих вопросах.

 

Гендиректор ООО «ГеоСолюшинс» Максим Полторак попытался убедить аудиторию в том, что передать геологоразведку на аутсорсинг – это экономически эффективно. Геологическая компания, в его понимании, это структура, которая может обеспечить профессиональными кадрами весь спектр работ от выбора объекта и проведения ГРР до построения модели, защиты запасов по любой системе и классификации и оформления юридических документов. «Найти сегодня геолога различной категории – огромная проблема», — начал господин Полторак. В этом смысле у геологической компании, работающей на аутсорсинге, есть преимущество. У нее, по словам докладчика, есть «достаточный кадровый потенциал»: геологов много, у них более обширный опыт работы (как по стадиям геологоразведки от поисков до эксплуатации, так и по полезным ископаемым); уход любого из сотрудников не катастрофичен, потому что присутствует преемственность. От геологической компании на объекте работают минимум два человека, один может заменить другого. Еще одно преимущество, заявленное докладчиком, — широкий спектр профильного программного обеспечения, которое у заказчика не всегда присутствует.

Такое геологическое сопровождение может пригодиться, по словам Максима Полторака, начинающему инвестору с одной лицензией или профессиональному игроку, который хочет вести разведку на «непрофильных» лицензиях, но не хочет отвлекать собственных геологов, или тому, который хочет провести профессиональный аудит своей команды.

Один из слушателей поинтересовался, как компания планирует удерживать своих специалистов. Господин Полторак отметил, что главное достоинство его подхода в том, что его специалисты живут в Москве, а на объекты (например, на Чукотку) ездят лишь «за опытом», тогда как главный геолог в компании должен постоянно находиться далеко от цивилизации.

 

Исполнительный директор Горнорудного консультативного совета Николай Матяш рассказал об инвестиционной привлекательности российской горнодобывающей отрасли с точки зрения иностранных инвесторов По его словам, почти все зарубежные юниоры ушли из-за закона №57 и барьера в 50 тонн золота, выше которого месторождение становилось стратегическим. Но и, фактически, российские компании тоже подпадают под действие этого закона (тем более, что часть из них зарегистрирована в офшорах). Представители отрасли обратили внимание властей на то, что такое положение представляет проблему, поэтому в июле 2016 года была принята поправка, согласно которой стратегическими стали считаться запасы, а не рудопроявления ряда металлов и других полезных ископаемых.

В целом инвесторы во всем мире разочаровались в горном деле: доля трансграничных инвестиций в отрасли сократилась с 20% до 4%. Рост инвестиций, который почти достиг докризисного уровня, пришелся, главным образом, на развитые страны. По данным господина Матяша, доля сделок ПИИ сократилась в 2015 году до $10 млрд – минимум за последние 12 лет. Россия вышла из топ-20 стран получателей инвестиций, хотя и осталась в топ-20 инвесторов. По данным Центробанка РФ, приток ПИИ в 2015 году остановился, составив $4,8 млрд против $69 млрд в 2013 году. «Главная проблема в том, что капитал в России некуда приложить», — уверен докладчик. Месторождения есть, но порой много закрытости и стратегичности.

Господин Матяш предложил, чтобы система лицензирования должна быть дополнена системой преференций для зарубежных инвесторов, готовых разрабатывать месторождения на Дальнем Востоке, и дал свою версию таких преференций. Среди них – снижение участия государства, предоставление прав недропользования для разведки и добычи по факту открытия месторождения, замена конфискации участка недр (если месторождение оказалось стратегическим) на снижение доли до пороговой с постепенным  выходом иностранного инвестора в обмен на рыночную компенсацию. Еще одна преференция – привязка цифр компенсации затрат к стоимости выявленного месторождения. Также Николай Матяш призвал упростить доступ иностранных инвесторов к разведке и добыче на участках недр федерального значения, концессионные и лизинговых механизмов финансирования.

«Объем иностранных инвестиций мог бы значительно вырасти при более экономически умной политике Минприроды и Роснедр», — намекнул Николай Матяш.

Президент Amur Minerals Corp. Рэндольф Льюис представил проект Кун Манье. Проект разрабатывается уже 13 лет. В 2017 году в компанию пришли два новых директора. Один из них – Лу Наумовски, бывший глава представительства Kinross Gold в России. По программе бурения компания пробурила более 26 тыс. метров и получила хорошие содержания по никелю и меди: ресурсы составили больше 1 млн тонн условного никеля с содержанием 1,03%. Было проведено первичное бурение на Икенском месторождении. Металлургические тесты показали извлекаемость 75-82%. При минимальном содержании металла в блоке 0,4% практически все они доступны для добычи. Ключевые цели 2017 года – повышение категории разведанности ресурсов с Inferred до  Indicated, буровая программа объемом в 15 тыс. метров на Икенском месторождении и Кубуке. Предположительно, оба объекта представляют собой единое месторождение. Средняя длина пересечений на Икенском составляет 23 метра со средними содержаниями 0,87% никеля и 0,24 меди. На Кубуке средняя длина пересечения составляет 19.1 метра со средними содержаниями 0,79% никеля и 0,2% меди.

Компания подготовила ТЭО по российским стандартам, обновленное пред-ТЭО ожидается в течение ближайших нескольких месяцев. Цель компании – начать производство в 2020-2021 годах.

 

Гендиректор компании Copy Goldfields Михаил Дамрин коротко познакомил аудиторию с проектом (акции обращаются на Стокгольмской бирже, 12 сквозных лицензий в Бодайбинском районе Иркутской области объединены в три проекта (Красное (доля 49%), Малый Патом, Копыловский). Ресурсы составляют около 1,5 млн унций. Рыночная капитализация – $12 млн. В 2016 году компания провела допэмиссию, привлекла около $2 млн, была переподписка (166%). Около 90% акционеров участвовали в допэмиссии.

Проект Красный – флагман компании, развивается совместно с GV Gold. Объем бурения с 2011 года — 61,6 тыс. м. В сентябре 2017 года компания выпустила  отчет о запасах. По категории Probable они составляют 240 тыс. унций. Общие ресурсы (включая запасы) – около 1,4 млн унций. Компания надеется нарастить ресурсы, так как есть потенциал как по глубине, так и на флангах. Перспективы развития – добыча после 2020 года. До конца 2017 должно быть принято решение по началу проектирования добычи на Красном. В 2018 году должен быть подготовлен отчет с подсчетом запасов и проектированием добычи.

В контуре лицензии Малого Патома ведется россыпная добыча, но разведку на рудное золото никто не вел. В прошлом году была сделана геохимия. Компания обрабатывает и ждет результаты.

Михаил Лесков поинтересовался, в чем главное препятствие для развития юниорного бизнеса в России.

Господин Льюис отметил, что главное препятствие для работы юниора с проектами в России – восприятие. Инвесторы опасаются вести бизнес в России. «Надо иметь хорошие контакты, геологию и везение. На мой взгляд, образ России за рубежом гораздо более негативный, чем реальность», — посетовал он. Бизнес требует больших капвложений, персонал и оборудование стоит дорого, а неправильное восприятие мешает привлекать деньги и, как следствие, развивать проекты.

«Российских юниорных компаний нет – нет инвесторов, которые в России хотели бы инвестировать в юниоров. Это действительно так. Мы ходили к полутора тысячам портфельным инвесторам – лишь единицы согласились просто посмотреть презентацию. Соответственно, нет и денег, — констатировал Михаил Дамрин. – Другое дело, что иностранные компании не хотят работать здесь. Это не административные барьеры, их-то как раз и нет. Есть то, что говорит Рэндольф – небольшое желание инвестировать в Россию».

facebooktwittergoogle_plusredditpinterestlinkedinmailby feather
Рейтинг: 0

Автор публикации

не в сети 12 часов

MINEX FORUM

6

:)

Комментарии: 3Публикации: 2869Регистрация: 08-07-2013